Добрый день, господин Гоген!

Гоген то ли засопел, то ли всхрапнул.
И прошу меня не перебивать, сударь! Речь идет не о картинах и выставках, а о жизни трех человек: Анны, малыша и моей... У вас есть сердце, сударь, или нет?
Внезапно какое-то гнетущее молчание настораживает Эмиля и заставляет впервые обернуться на того, к кому обращены его слова. И он видит другого Гогена — отнюдь не пьяного, а трезвого, холодного, неумолимого. Он точно изучает Эмиля и тот, как ученик под взглядом строгого учителя, садится молча на софу.
Гоген (после паузы). К кому ты взываешь, чудак? К человеку, который ради этих самых картин и выставок бросил любимую жену и не менее любимых детей? А если я брошу твою жену, то они, чего доброго, вышвырнут меня с выставки и, не дай Бог, обольют грязью мои картины... К кому ты взываешь? К человеку, который задыхается в окружении своих многочисленных не видевших света холстов? К тому, для кого слава, успех — это не цель, а средства для поддержания творческого вдохновения, без которого умирает художник? Вот к этому одержимому нищему и непризнанному Полю Гогену? Нет, Эмиль, не взывай к моему сердцу, разуму и совести. Не я виноват, что мы живем в таком мире, где работой... понимаешь, просто работой нельзя добиться успеха... Да, продал я себя, продал, но... победил!
Во время этого монолога художник в Эмиле берет верх над обманутым мужем. Слезы градом текут из его глаз.
Входит Шарлопен.
Шарлопен. Добрый вечер, господа! (Быстрым и острым взглядом оглядывает друзей, оценивает ситуацию, направляется к Гогену.) Поль!.. Поль!.. (Тормошит его.) Ты слышишь меня, Поль?
Гоген, снова пьяный и сонный, лишь мычит в ответ.
Я только что из министерства! Имею самые свежие новости! Ты помнишь наш. последний разговор, дорогой Поль?
Гоген. Помню, помню... Ты мне сказал, чтобы я убирался в свой банк. И еще, кто не в ладах с совестью, тот никогда не станет большим художником... Ты меня здорово разделал тогда, старина... Шарлопен. Чисто по-дружески! Надеюсь, ты не принял это всерьез? Гоген. Не принял, не принял... Шарлопен. Только что министр Рувье отдал мне распоряжение допустить тебя к выставке, а петицию о Ван-Гоге отклонить!
Гоген. Эх, старина Винсент, старина Винсент... Ничего ты не добился с твоей чистой душой на этом свете, а уж на том...
Известие Шарлопена заставляет Эмиля вспомнить о своих семейных неурядицах. Он нервно вскакивает.
Эмиль. Это она!..
Шарлопен (отвлекшись от Гогена). Она, разумеется. Вы помните, Неккер, я вам говорил, что связи лучше всего добывать через женщин? Как раз мы стояли с вами перед этой картиной... (Указывает на «Женщину с ребенком».) Кстати, вы не надумали ее продать? Эмиль (сквозь зубы). Продаю... Шарлопен. Ага, тогда мы столкуемся с вами... (Снова бросается к задремавшему Гогену, тормошит его.) Но сначала с тобой, дорогой Поль... Поль!.. Послушай, старина, ты можешь дать столько картин, сколько захочешь, понял? Ничего, потесним кой-кого... Теперь так — у тебя есть автопортрет? Поль? Гоген. Ничего у меня нет... Отстань... Шарлопен. Но пойми — это позарез нужно! Парижане захотят посмотреть на своего нового идола! Неужели так и ничего? Поль!
Гоген. Э... Ну есть там одна штучка... Я здороваюсь со своей квартирной хозяйкой в Бретани...
Шарлопен. Где она? Где? Гоген. Эмиль, покажи ему. Шарлопен. Эмиль, покажи!
Эмиль берет несколько холстов Гогена и с ироническим видом демонстрирует Шарлопену.
Вот! Хм!.. Прелестная вещица! Свежо, ново, философски, я бы сказал... Поль,

А. Ставицкий. Добрый день, господин Гоген!

а как ты это назвал?
Гоген. Не знаю... Никак... Ну «На прогулке», что ли...

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Опубликовано в рубрике Основное 17.11.2010: .