Добрый день, господин Гоген!

Шарлопен. Нет, это слишком пресно для тебя. А что если так: «Добрый день, господин Гоген», а? Ведь этот день для тебя действительно добрый. «Добрый день, господин Гоген»! А, Неккер? Эмиль (с иронией). Гениально... Гоген (Эмилю). Гляди-ка, приказ министра даже его сделал талантливым. «Добрый день, господин Гоген»... А что, мне нравится... Как будто само счастье мне говорит: «Добрый день, господин Гоген, я вас так заждалось...» Шарлопен. Еще один вопрос, Поль: тебе нужны деньги?
Это предложение явно заинтересовало Гогена. Он даже выпрямился на своем сундучке и с любопытством уставился на Шарлопена.
Сто франков? Двести? Триста? Четыреста? Ну хорошо, пятьсот, да? Договорились? (Лезет в карман.)
Гоген (ласково и лениво). Пять тысяч. Мне. И еще пять тысяч Жюльетте. Шарлопен (после паузы). Ну, Поль, я так не могу. Ты меня грабишь. Гоген (рявкает). Иначе ни одной картинки не дам!
Шарлопен (урезонивающе). Поль... Поль... (Со вздохом.) Ладно, так и быть. Ради искусства. Зайдешь в мою контору, я тебе выпишу чек на десять тысяч франков.
Гоген встает и с угрожающим видом приближается к нему. Так идут бить человека. Шарлопен с опаской ждет, что будет дальше.
Гоген (указывая на него, Эмилю). Потому что человек!.. (Наносит Шарлопе-ну... долгий и страшный поцелуй, после чего неверными шагами возвращается на свое место.) Я тебя вырежу в дереве...
Шарлопен сидит внешне спокойно, но с та-ким видом, будто проглотил жабу.
Эмиль (язвительно). И вы уверены, сударь, что получите свои деньги обратно?
Шарлопен. Я их уже получил. (Выти-рает платком пот со лба.) Приказом министра Рувье все картины Гогена после
выставки будут приобретены государством, а я получаю сорок тысяч за посредничество.
Гоген. Сукин сын... Знал бы, содрал с тебя все пятнадцать!
Шарлопен. Мы же с тобой старые биржевые волки, Поль.
Входит Анна.
Анна (Эмилю). Пришел господин Танги.
Ты занят?
Эмиль. Свободен и рад его видеть.
Анна уходит и возвращается вместе с папашей Танги, который выглядит удрученным.
Анна (усаживая его). Сюда, господин Танги. Здесь вам будет удобно. Папаша Танги (мрачно). Мы проиграли, Эмиль. Мы проиграли, сынок. Эмиль. Я знаю, папаша Танги. Но не надо расстраиваться. Что делать, если у кое-кого нет ни совести, ни чести! Гоген. Это ты обо мне? Обо мне, да? Эмиль. Да, о вас, сударь, о вас. Гоген. Э...
Папаша Танги. Боюсь, ты не все знаешь, Эмиль. Боюсь, не все, сынок. Эмиль. Я знаю, что петиция отклонена и вместо Ван-Гога в выставке будет уча-ствовать Поль Гоген. Гоген. Да! Я буду! Эмиль. Разве это не все? Папаша Танги. Увы , нет. Их наглость зашла еще дальше: они включили в списки участников... де Гру!
Эмиль. Ну, с де Гру все ясно, папаша. Вот с Винсентом как глупо получилось... Я так верил в успех... Шарлопен. Да не нойте, Неккер. Протащим и вашего Винсента. У нас теперь есть человек, который чхал на все петиции. Вы согласны, госпожа Неккер? Анна. Я уверена, что господин Гоген сделает все от него зависящее. Гоген. А я хочу делать все от меня независящее!
Шарлопен. Датский юмор. Эмиль. Ну что он сделает, и очень скоро, это я знаю...
Анна. Что же, интересно? Эмиль. Сроси у него сама. Анна. Господин Гоген, что вы собираетесь сделать, и очень скоро? Я заинтригована.

ее и уплывете на Таити...
Гоген то ли засопел, то ли всхрапнул.
И прошу меня не перебивать, сударь! Речь идет не о картинах и выставках, а о жизни трех человек: Анны, малыша и моей... У вас есть сердце, сударь, или нет?
Внезапно какое-то гнетущее молчание настораживает Эмиля и заставляет впервые обернуться на того, к кому обращены его слова. И он видит другого Гогена — отнюдь не пьяного, а трезвого, холодного, неумолимого. Он точно изучает Эмиля и тот, как ученик под взглядом строгого учителя, садится молча на софу.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Опубликовано в рубрике Основное 17.11.2010: .