Два лика луны.

Рощин: Ты сегодня плохо выглядишь.
Никольская: Ты прав, я неважно себя чувствую. Я плохо переношу беременность. Боюсь, мне придется лечь на сохранение.
Рощин: Ты сошла с ума. А спектакль? До премьеры осталось совсем немного времени.
Никольская: Но что делать, давай ее отложим.
Рощин: Ты понимаешь, что говоришь. Нет, ты определенно не в себе. Тебе не хуже меня известно, что я поставил на карту все. Мы несколько месяцев репетировали, как каторжные, дневали и ночевали в театре. Я вложил в постановку всю свою душу. А теперь ты предлагаешь перенести премьеру. И все из-за твоего каприза.
Никольская: Беременность – это не каприз. Как ты можешь так выражаться.
Рощин: Ну, извини, я погорячился. Но не надо цепляться к словам. Проблема остается. Послушай, дорогая, мы же с тобой одной крови, оба живем в этом кошмарном театральном мире. Если мы провалимся, нас съедят. Знаешь, кто положил глаз на мой театр? Думаешь, напрасно он зачастил к нам.
Никольская: Ты полагаешь, что для этого?
Рощин: Я не полагаю, я уверен. Он только ждет моей оплошности. Я талантливый человек, а у талантливого человека всегда масса врагов. Мы не должны давать им не единого шанса. Вот когда я буду по настоящему знаменит, когда меня будет знать любая собака в Европе, вот тогда они ничего со мной не смогут поделать. И можно будет сколько угодно откладывать премьеру, переносить спектакли. И вообще гнать халтуру. Знаменитостям у нас прощают все. Мне ли тебе, дорогая, объяснять, ты сама через все это прошла.
Никольская: Да, ты прав, я это все испытала на собственной шкуре. Но что же делать?
Рощин: Ты должна быть в форме.
Никольская: Но беременная женщина не может быть в форме. Одно исключает другое.
Рощин: Вот значит одно и надо исключить.
Никольская: Что ты имеешь в виду?
Рощин: Послушай, дорогая, я знаю, ты давно хочешь иметь ребенка. Да и я тоже. Но сейчас все сложилось для этого крайне неудачно. Нам жутко не повезло, что это случилось именно сейчас. Произошло бы это через месяца три, все было бы просто здорово.
Никольская: Я понимаю, но что сделано, то сделано. А пусть сыграет главную роль другая актриса.
Рощин: Какая, к черту актриса! Ведь это ты репетировала ее. Мы не успеем никого подготовить. И не забывай, что народ ждет твоего появления. Во всех газетах и журналах об этом написано. Я сам дал на эту тему с десяток интервью. Да и ты – тоже.
Никольская: Плевать на интервью, ребенок важней. И вообще, я хочу играть роль мамы. И не на сцене, а в нашей квартире.
Рощин (садится и обнимает ее): Я прекрасно понимаю все, что ты чувствуешь. Ребенок это замечательно. Но не сейчас. Если мы упустим этот шанс, я себе этого никогда не прощу. У нас будут дети. Сколько ты хочешь?
Никольская: Не знаю. Пока одного. Этого, что сейчас во мне.
Рощин: А вот этот как раз не должен появиться. Черт возьми, мне тоже очень больно, но нужно пересилить себя, переступить через боль. Сделай это для меня.
Никольская: Что сделать?
Рощин: Да то, что делают во всем мире миллионы женщин. Мне что тебе объяснять.
Никольская: Ты хочешь, чтобы я сделала аборт?
Рощин: Ну не в космос же полетела. Сыграем премьеру, все эти олухи будут в восторге. Поедем во Францию на фестиваль. Там тоже нас ждет успех, я просто в этом уверен. Вернемся сюда на коне. И тогда примемся за ребенка. Ты же знаешь, как я это умею, глазом не моргнешь, как снова будешь беременной.
Никольская: У тебя все невероятно просто. Но этого-то ребенка уже не будет.
Рощин: Понятно, что не будет. Но если нет выхода. Ты понимаешь, что нет выхода.
Никольская: Выход есть.
Рощин: Тот, что ты предлагаешь, не выход. Таким образом, ты лишь убьешь меня.
Никольская: А ты предлагаешь убить ребенка.

Носов: И что было дальше?

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32

Опубликовано в рубрике Основное 03.04.2011: .