Два лика луны.

Никольская: Все равно, какой никакой, а все-таки родная кровь. А вот мне не посчастливилось испытать материнские чувства. Мне кажется, если бы у меня был сын, даже такой, как у вас, пусть бы он был неблагодарный, я бы все равно была безмерно счастлива его иметь.
Сычев: Не знаю, иногда мне кажется, что будь у меня просто собачка, я не был бы так несчастлив. Что может быть больнее, чем полное безразличие родного сына.
Никольская: Мне кажется, вы преувеличиваете. Все равно он не может не быть вам благодарным за то, что вы делаете для него.
Сычев: Человек не машина, он не может довольствоваться лишь чувством благодарности за оказанную помощь. Хотя даже этого я от своего сына не дождусь, он считает, что моя прямая обязанность тащить его на своей шее.
Никольская: Вы можете хотя бы заботиться о нем. Уже одно это делает вашу жизнь осмысленной.
Сычев: Только любовь может сделать мою жизнь осмысленной. Скажите, вот вы могли бы подарить мне хотя бы немного любви.
Никольская: Вы знаете мое положение. Я сейчас полностью опустошена, раздавлена, уничтожена. Я не уверена, что могу дать вам то, что необходимо. Я ведь сама нуждаюсь в утешении.
Сычев: Тем более, мы можем понять друг друга, как никто другой, потому что оба нуждаемся. Ведь это только сытый голодного не разумеет. А мы можем стать друг для друга поддержкой и опорой. Вы знаете, я могу очень многое. Вся моя трагедия в том и состоит, что я могу сделать для других все, а для себя ничего.
Никольская: Но я, в отличие от вас, не могу ничего сделать ни для себя, ни для других. Вряд ли в такой ситуации я смогу вам чем-то помочь.
Сычев: А вы просто будьте рядом со мной и одного этого уже достаточно. Я уже многого не прошу от жизни. Мне нужно всего-навсего немного тепла и участия. Вам не так уж и долго придется меня терпеть. Сколько мне еще осталось. Я ведь гораздо старше вас.
Никольская: Я никогда и никого не соглашусь просто терпеть. Чтобы жить с человеком, мне надо проникнуться к нему хотя бы симпатией.
Сычев: Я вас понимаю и поэтому не тороплю. Я готов ждать столько, сколько потребуется. Если, разумеется, не умру раньше.

Сцена 16.

Носов и Никольская.

Носов: И вы согласились, посчитав, что старик долго не протянет, а вытащить вас из забвения еще успеет.
Никольская: Вы полагаете, что если я совершила подлость по отношению к Ольге, то я и дальше продолжала так поступать?
Носов: Я бы не назвал это подлостью и даже не осудил бы вас за подобный шаг. Ведь это естественно, что человек пытается выбраться из полосы неудач всеми доступными ему способами.
Никольская: Да, я согласилась, но не из соображений личной выгоды, а из чувства сострадания. Мне вдруг стало его бесконечно жаль. Почему-то все мои несчастья показались мне такими мелкими по сравнению с его одиночеством, что я решилась на брак с Сычевым. И как выяснилось позднее, я правильно поступила, потому что это супружество неожиданно спасло меня. Оказалось, что я, решив спасти его, на самом деле спасла себя.
Носов: Значит, личная выгода все же состоялась.
Никольская: Состоялась.
Носов: Еще бы, ведь благодаря его связям вас снова стали снимать. Да еще как снимать.
Никольская: Зря вы иронизируете. Основной моей выгодой я считаю не свой возврат в кинематограф. Да меня стали снимать. И не просто снимать. Предложения посыпались, как из рога изобилия. Было время, когда я снималась сразу в нескольких фильмах. Никогда прежде, да и потом, я не была так востребована, как в то время. Но не главное совсем не в этом.
Носов: Не в этом? Тогда в чем?

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32

Опубликовано в рубрике Основное 03.04.2011: .