ГЛАВА 10

Я опять и опять впадал в забытье. Солнце и звезды крутились вокруг меня, а я, как пуп вселенной, в центре. Организм обезвожен, но мук жажды больше не чувствовал, как замерзающий не чувствует холода. Мерещилась всякая всячина – какие-то кошки, свиньи, и будто бегемот рядом летит, а на нем сидит начальник аварийной службы Горенков, хороший начальник, человечный. И я ничуть не удивился когда передо мной возникло лицо молодого мужчины, усатого, с крупным орлиным носом, а взгляд острый и пронзительный. Я отмахнулся от него, как от видения. А он улыбнулся, что-то сказал и прицепил к моему поясу ремень. Из большого ранца на спине незнакомца вырвались огненные струи и я ощутил тяжесть. А может, это вовсе и не человек? Откуда бы ему здесь взяться? В нашей экспедиции человека с таким большим изогнутым носом не было. Не пришелец ли? Но, как бы то ни было, мы летели со все возрастающим ускорением. Воображение мое заработало: вот он посадит меня сейчас на летающую тарелку и умчит куда-нибудь к звезде Бетельгейзе. Время от времени огненная струя исчезала, и мы летели по инерции, значит, мне давался отдых от перегрузок, затем опять включался ранцевый двигатель. Я искал глазами корабль, но его не было. Зато все явственнее выделялась яркая звезда. И вот она уже не звезда, а … да, да, он самый, астероид Бакан. Скоро мы повисли над его поверхностью, прямо над станцией. Меня ждали, меня встречали. Чуть ли не вся экспедиция, не дожидаясь, когда мы опустимся, заякорившись фалами, ринулась навстречу. Первым нас достиг кулинар из четвертой группы. Улыбаясь, он что-то жестикулировал руками. Его оттеснили. Лежа на боку, подплыл Владимир, поднес к моему шлему кулак и угрожающе покачал им, а лицо самого так и сияло от счастья. Стреляя пистолетом, задом поплыл Добрыня и долго чертыхался, пока не повернулся ко мне лицом. Он показал большой палец и неуклюже обнял меня. Я вертел головой, ища Юлию. Много девушек приветствовало меня, но Юлии среди них не было.
В районе станции творился бедлам: при спуске страхующие фалы у многих людей перепутались, они разбирались в узлах и с хохотом распутывались. Один лишь Владимир не смеялся, он неистовал, ему не терпелось поговорить со мной, может, даже задать взбучку, а его фал угодил в самую гущу переплетений.
Перед входом в шлюзовую камеру я увидел Юлию, и ноги сами остановились. Она подошла ко мне вплотную, губы ее шевельнулись, а в глазах застыли слезы радости. Слезы! Она провела ладонью по моему шлему, будто погладила по щеке. Я был слаб, но сладкая истома разлилась по телу, я обмяк и шевельнулся, наверное, самой дурацкой улыбкой. Сзади меня вежливо подтолкнули и я нырнул в камеру. Добрыня и Шамиль-Хасан помогли снять скафандр. Юля протянула бокал с холодной родниковой водой, взятой с земли. Ох и вкусной была водичка. Я жадно пил и не мог остановиться. Съел поджаренный сухарик с кусочком телятины, и опять за питье.
Ворвался Владимир, затряс меня, завертел, закрутил и долго не мог успокоиться.
- Слава всевышнему! Живой, целехонький. Ну, рассказывай, Санек!
- Никаких разговоров, - появилась откуда-то женщина-врач.
- Все свободны, - появился другой врач, мужчина. – Ты можешь сам идти, Саша? Тогда, пожалуйста.
Слово врача – закон. Владимиру оставалось только скорчить гримасу недовольства.
Меня прослушали, измерили давление крови, взяли несколько анализов, после чего я ответил на вопросы теста для проверки, не помутился ли мой рассудок.
- Норма, - сделал заключение врач и заговорчески тихо шепнул. – Расскажи нам.
- Что рассказать? – не понял я.
- Как ты ухитрился сбежать в космос и затеряться там?
- Расскажи, пожалуйста, - попросила и женщина-врач. На лице ее было любопытство. – Может ты нарочно, а? В двадцатом веке были любители острых ощущений. Ты не из них? Случай с тобой исключительно редкий. За всю историю космонавтики ты второй человек, потерявшийся в одиночестве в космосе. Очень любопытно узнать, почему?

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

Опубликовано в рубрике Феномен 02.08.2011: .