ГЛАВА 10

Как ни стыдно было мне за свое головотяпство, я уважил врачей и все честно рассказал.
- Неслыханное упущение, - спокойным, но ледяным голосом сказал мужчина. – Вопиющая безответственность! – он возмущался не тем, что я забыл закрепиться фалом и не подзарядил пистолет, а тем, что рация сломалась.
- Глафира, - сказал он женщине, - немедленно даем космограмму в центральный ОРЕХ, а то камешек надавил, и рация хрустнула, как сухая веточка. А ты, Александр, вероятно будешь наказан. Ты не наш пациент.
Интересно, как меня могут наказать? Выговор с занесением в личное дело не влепят, премиальных не лишат, в должности не понизят. И даже в разнорабочие не переведут, поскольку, по словам Владимира, это престижная работа. А вдруг вообще не допустят к работе? При мысли об этом я впервые почувствовал, что без работы нет смысла жить, несмотря на то, что мог бы отдыхать, путешествовать, знакомиться с обновленной планетой.
- Капсулу нашли? – спросил я.
- Еще вчера. В десяти метрах от станции на ровном месте. Сам Шамиль-Хасан запнулся об нее и выковырнул из грунта. Капсула от удара о поверхность астероида сильно нагрелась и почти вся вошла в грунт, только оплавленный уголочек торчал, который все принимали за камень.
Я обрадовался, поблагодарил врачей и направился в столовую, где меня ждала вся экспедиция. Я раньше никогда не выступал на собраниях, не то что бы стеснялся, но было как-то не по себе, когда на тебя смотрят много людей. А здесь ничего, никакого волнения и боязни, хоть и виноват, а ведь аудитория солидная, космонавты, ученые. Тревожило только одно – могут наказать. Выслушали меня не перебивая, без язвительных вопросов. Не ругали, не стыдили и не вразумляли. Говорили о том, что в двадцатом веке люди были не такими, как они, - менее дисциплинированными и более забывчивыми, менее собранными и более расхлябанными, поэтому меня, как детище того века, можно понять и простить. А мне стало обидно за своих современников. Я закричал, что это неправда, что мои современники, их предки, были людьми серьезными и ответственными, стремились построить такое общество, которое существует сейчас и что нельзя по мне судить обо всех. А в заключение я сказал, что меня надо драть, как сидорову козу. «Сидорова коза» всем понравилась, кто-то даже захлопал в ладоши. Никто не возразил, но и не поддержал меня. Владимир сказал, что главный виновник происшедшего он, поскольку, как лучший друг, не смог уследить за мной. Ильинична настаивала на своей виновности, потому что, как старшая группы, она за все в ответе. Юлия доказывала свою вину, Добрыня – свою. Шамиль-Хасан слушал «виновников» молча, потом встал и заявил, что он виноватее всех вместе взятых. В общем, получалось, что все плохие, а я один был хорошим.
Врачи порекомендовали мне идти в каюту и отдохнуть. Я опять напился воды, через силу сделал еще глоток и озабоченно спросил, хватит ли запаса питьевой воды. Никто не смеялся, меня успокоил сам Шамиль-Хасан: воды хватит и еще останется.
А где Юлия? Была здесь и вдруг исчезла. А она стояла позади меня и тихо, певуче позвала:
- Саша.
Я обернулся. Юлия глядела чуть-чуть исподлобья, что делало ее особенно привлекательной, уголки губ сдерживали улыбку. Я разволновался, смотрел на нее и молчал.
- Игра закончилась, - не то вопросительно, не то утвердительно сказала Юлия.
- По-моему ничья. Наказание снимается?
- Если ты так думаешь, то, значит, снимается. Я сама уже устала. Ты помнишь о нашем прежнем разговоре – никаких от меня секретов?
- Никогда и никаких!
- Я рада, Саша. Иди отдыхай. Ты хороший парень. Иди, иди, говорю.
От горя заснуть трудно, но когда радость на душе, тоже быстро не заснешь. Юлия вроде бы и прогнала меня «иди, иди, говорю», но как хорошо!
В каюту заглянул Владимир.
- Не отдыхается? Тогда зайду на минутку. Эх, Санек, я совершенно издергался, чуть не свихнулся, а он летает себе на здоровье. Больше от меня ни на шаг. Ясно?
- Ясно. Раскомандовался.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

Опубликовано в рубрике Феномен 02.08.2011: .