ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Вспомнил родной двадцатый век. Там были свои заботы, и в основном, как ни печально, мелкие, бытовые: где раздобыть колбаски, бутылку сливок или те же сапожки. Как бесполезно уходило время на эти поиски и на стояние в этих могучих очередях. Люди хапали в магазинах за деньги, а те, кто «умеет жить», хапали без денег и не в магазине. Кто больше нахапал, тот король. Надо было деньги зарабатывать, надо было подчиняться всяческим нелепостям и ограничениям, трудно было отстаивать свое «я». Народ был терпеливым и покладистым, трудился за копейки, правда ворчал, потихоньку: эти дурацкие запреты, куда не сунься – нельзя, на эту жизнь, что идет по инструкции. С таким народом великие дела совершать, а его десятилетиями оболванивали. Хитрая, бестолковая и безжалостливая Система связывала по рукам и ногам. Ну, слава богу, проснулись, заворочались. В конце восьмидесятых, начале девяностых годов время было дикое и смешное. Бурное, перестроечное. Люди начали действовать, верили, что создадут изобилие и процветание, верили, что канут в лету чиновники. Где вы, милые сердцу мои современники, демократы и коммунисты, радикалы и консерваторы? Вы постарались, напряглись и расчистили путь для свободного, осмысленного творческого труда. В этом все дело. А я своей лепты не внес, только читал газеты и говорил: «Правильно, так держать!» или «Гнать их!» Обидно стало за себя, пришел на все готовенькое. Да, процветающее, справедливое и гуманное общество. Границы открыты, единый общеземельный дом. Но в каждой стране свой уклад жизни, свои национальные традиции и обычаи. Люди простые и душевные, бесхитростные, каждый встречный – друг и брат. Я ни разу ни у кого не видел и намека на высокомерие и чванство, надменность и зазнайство. Благоденствие налицо, но и запросы на порядок выше. Хорошие люди, ничего не скажешь. Натура у них тонкая и чувствительная, потому-то и страсти на спортивных состязаниях сильно накаляются, но не до такой степени, как было у нас, когда болельщики между собой побоища устраивали, до преступлений дело доходило. И вообще, преступность в мое родное время была кошмарной. А как здесь? Безусловно, воровства, грабежа, всякого жульничества и мошенничества не было. Бывает, конечно, какой-нибудь головотяп нанесет ущерб, за что могут и наказать: год, два, а то и все пять лет этот головотяп ни на один стадион не попадет, никаких ему игр, театров и путешествий и, пусть даже он чемпион – к соревнованиям не допустят. Оказывается, человек от этого очень здорово киснет, прямо-таки изводится весь. Однажды в городе я видел статного симпатичного парня, вокруг головы которого светился зеленоватый ореол. Но парень был невесел, шел с опущенными глазами и сильно торопился. Люди уступали ему дорогу и посмеивались. Позже я узнал, что это был хулиган. Не сдержался, выступил где-нибудь – вживят в затылок клейту, и вокруг головы появляется светящийся ореол. Чем сильнее нахулиганил, тем ярче светит ореол. И шагай на все четыре стороны. Со слезами потом выпрашивает прощения, а как удалят клейту – ангелочком становится.
Убийств, думал, у них нет. И удивился – бывает и такое! Ослепленная ревностью или ненавистью натура может неосмысленно, в порыве, ударить чем-нибудь – и факт свершился. Человек – создание эмоциональное, его обуревают чувства, страсти, у него есть желания, прихоти, привычки, а то и инстинкт первобытный даст о себе знать. Но это и есть жизнь, такими нас создала природа, и слава богу, что такими. Человек может разумом и рассудком управлять своими чувствами. А кто не справился с управлением – глядишь, срыв. И конечно, любое убийство – это ЧП на весь мир. И последнее, что я думал по наивности своей, что тунеядцам у них раздолье. Ничуть не бывало, тунеядец может только одеваться, пить и есть, а все остальное для него «табу», поэтому жизнь у него получается скотской. А по-скотски жить никто не хочет, значит и тунеядцев нет. И вообще, работа здесь – удовольствие.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

Опубликовано в рубрике Феномен 02.08.2011: .