ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Мы в Горгазе, в аварийке в свободное от заявок время частенько вечером, когда нет начальства, играли в «кинга», а для остроты и стимула – на деньги. На копейки, конечно, много не выиграешь и не проиграешь, а интерес совсем уже другой. Нам запрещали играть, карты считались азартной игрой и даже идеологически вредной, а играющие чуть ли не морально разложившимися. Но мы все равно поигрывали, нас ловили, нас стыдили, грозили, но игра продолжалась. Время проходило быстрее и веселее и на нашей боеспособности это ничуть не отражалось, мы, наоборот, всегда были в форме. Но нельзя! Начальству игра щекотала нервы.
Мои ученики быстро разобрались что к чему, уяснили правила, поняли игру и втянулись в нее. Мы шумели, галдели, хохотали и спорили. А когда я для стимула предложил проигравших бить картами по ушам, то и вовсе весело стало. У меня рука не поднималась бить по ушам Потапова и Попова, они в моих глазах были необычными людьми – героями, учеными. Они же хлестали меня и Владимира с удовольствием, со смаком, с прикряхтыванием. Вовка ходил по столу, заглядывал всем в карты, советовал и выдавал секреты. Его несколько раз предупреждали, а потом Потапов рассердился и накрыл Вовку тяжелой хрустальной вазой, а чтобы тот не задохнулся, подложил под нее карандаш. Вовка что-то кричал о справедливости, о правах человека и о свободе, бесновался, но поняв, что его не освободят, смирился с заточением, следил за игрой молча и болел за меня, потому что видел только мои карты.
- Довольно! – неожиданно сказал Попов. – Я уже сплю, хр-р.
- Я тоже, - как эхо откликнулся Потапов. – Хр-р.
Я освободил Вовку и мы распрощались.
На следующий день Потапов и Попов были в нашем институте, изучали результаты экспериментов по раскалыванию кА-спирали, знакомились с работами американцев по замедлению и ускорению времени. Вечером друзья выступили по всемирному головидению и скромно рассказывали о своем шестилетнем пребывании на астероиде Жуся. Были и у меня в гостях, обращались со мной на равных, похвалили, что я занимаюсь боксом и сказали, чтобы я по-свойски называл их Потой и Попой. Но язык не поворачивался так называть. К Потапову я успел даже привязаться. Высокий, статный, он мягко улыбался, смотрел на меня влюбленными глазами, деликатно расспрашивал о житейских мелочах и с юмором рассказывал о себе и о друге, о разных казусах в их жизни. Попов застенчиво улыбался и говорил, что так оно все и было.
Ночью друзья вылетели в Краснокаменск, где находилась установка по преобразованию «застывших» электромагнитных волн прошлого – хроноскоп. Значит, они всерьез хотят докопаться до моих предков, используя изображение прошлого.
Вовка жил у меня. Если он в первые дни был весел, разговорчив и даже болтлив, то в последнее время стал задумчив, ел мало, был апатичным и вялым. Я забеспокоился:
- Не заболел ли ты, Вовка? Не стесняйся, говори.
- Тебя ли мне стесняться. Я здоровее всех вас вместе взятых. Но тут, Шурик, - он показал на сердце, - болит.
- Не влюбился ли? – в шутку спросил я, с опозданием поняв, что шутка здесь совершенно неуместна.
- В кого влюбляться? Нарочно подкусываешь меня, такого маленького и беззащитного, бессовестный феномен. Но ты почти угадал. Я как Наташу увидел, то сразу понял, что братан мой любит ее. А у меня на это никаких шансов. Дело даже не в этом. Миссию я свою выполнил, и вот теперь одинок. Ты понимаешь меня? Мне тепло, я сыт, одет, у меня любимая работа, все меня любят, уважают, но я все равно одинок! Мне бы для компании любого маленького человечка, хот бы вредного и сварливого, хоть бы кривого и косолапого, лишь бы он только был. Что там в институте по создании новой расы на Земле? Думают они создавать нас? Вызови-ка Току.
Я подошел к видофону и вызвал Току. Тот сконфуженно сжался и виновато проговорил, что мнения о целесообразности создания расы маленьких человечках расходятся, хотя организационные работы и ведутся.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

Опубликовано в рубрике Феномен 02.08.2011: .