Михальская А. К. Русский Сократ: Лекции по сравнительно-исторической риторике

Эта метафора отражает, однако, общий характер образности речи не только самого Сталина, но и его окружения, и политики, и даже народа, находящегося под гнетом тоталитаризма. Эта образность "животного" характера, когда для метафоры избирается животное, причем животное неприятное или "псевдоопасное" (ср. "бумажного тигра" Мао). Почему так? Логосфера тоталитарных сообществ агональна, направлена на борьбу, поэтому самое главное в такой логосфере — нахождение и "заклеймение" врага, однако враг представляется всегда не только и не столько как опасный, но и как нелепый, комичный, вызывающий издевку. Тут мы имеем дело не с юмором или иронией, но скорее с сарказмом и
103
издевательством. Низменность животного и "якобы", "псевдо" опасность его — термины сравнения в таких метафорах. Ср. также цепные псы империализма, собаки в различных вариантах метафоризации для обозначения социальных врагов. Это все образность грубая, низкая, служащая для снижения образа врага, его дискредитации.
Второй существенный принцип этих метафор — встро-енность их в политический дискурс, целью которого является удержание власти, а значит, успокоение сообщества и общественного мнения. Характерно, что и метафора "таракана" как бы говорит: нечего беспокоиться по пустякам (кстати, пустяками в данном тексте названо истребление кулачества, политика сплошной коллективизации тоталитарными и жестокими методами и пр.): "Помните, какую истерику закатывали нам по этому случаю (по вопросу о чрезвычайных мерах против кулаков) лидеры правой оппозиции? — спрашивает Сталин непосредственно перед появлением в тексте речи "таракана". — А теперь, — продолжает он, — мы проводим политику ликвидации кулачества, как класса, политику, в сравнении с которой чрезвычайные меры против кулачества представляют пустышку. И ничего — живем". Далее следует образ "человека в футляре", заимствованный у Чехова, после чего Сталин и вводит метафору "таракана". В результате — "общий хохот" как реакция зала.
Отличительной особенностью общей тональности речи И. Сталина является грубость, доходящая до прямого хамства. Под словом хамство мы понимаем осознанную речевую агрессию, целенаправленный агрессивный речевой акт. В самом деле, "сквернословием воздух был наполнен даже в залах международных сборищ. Покойник (Сталин), сидя у себя дома, не привык стесняться в выражениях. Это обыкновение перенесли его дипломаты и за рубеж. Наглые требования, облеченные в хамский тон, давно не оставили ничего от традиционной дипломатической вежливости", — вот как пишет Даниил Андреев о "речевой традиции", сформировавшейся за время властвования Сталина. Логосфера нашей страны в этом отношении получила вполне определенную структуру: целенаправленная речевая агрессия — хамство — стала привычной и проникла даже в те области речевого общения,
104
где никогда прежде не допускалась. "Господин Кэмпбелл привирает", — так называется предисловие И. Сталина к записи его беседы с известным "сельскохозяйственным деятелем", политиком из США. "Завравшийся господин Кэмпбелл", "вранье", "привирает" — вот характерная лексика этого текста.
Внимательный читатель может самостоятельно обратиться к тексту "Краткого курса истории ВКП(б)", в любом издании, чтобы убедиться в том, что сниженная, бранная, нередко прямо площадная лексика там — явление не просто обычное, но характерное, типологическое.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97

Опубликовано в рубрике Основное 21.01.2011: .