Н. Мошина «Пуля»

И экран телека разлетелся с ужасно громким звоном. А я обиделась и сказала, что в телек должна была выстрелить я!

Офигительно веселая ночка была у тебя.

Да.

Ты прости, но это все выглядит дерьмовой пародией на «Прирожденных убийц».

А жизнь вообще часто выглядит дерьмовой пародией на какое-нибудь произведение искусства.

Это он тебе сказал?

Это я поняла и до него.

Только не говори, что вы тогда трахнулись в этой забегаловке, рядом с трупешником.

Нет.

И на этом спасибо.

Взяли пиво и уехали.

Микки и Мэллори.

Нет, мы совсем на них не похожи. Просто я, он – каждый из нас – таким образом пытался размотать свой моток колючей проволоки.

И в чем же разница? Все равно деструкция в чистом виде.

У нас всё было сложнее. Мы не убивали всех встречных-поперечных. Мы просто послали всех к черту. Знаешь, что мы накололи в знак нашего объединения?

Ой, какая пошлость.

«Воля». Не та воля, которая – «сила воли», а та, которая – вольность. Свобода. Воля.

Меня щас стошнит.

Да иди ты.

Любовники смерти. Секс с пушкой у виска.

Да, и с ножом у горла. Просто мир с каждым годом становится все бесцветнее и бесцветнее. И чтобы тебя по-настоящему пробило и пробрало, надо очень сильно дать тебе по башке.

Тошнит, тошнит.

Да почему?

Всё это херь. Знаешь, что всегда вызывает у меня блевотные спазмы? Когда педики начинают говорить о том, что однополая любовь – это гораздо высокодуховнее, чем обычная любовь, потому что не все могут постигнуть высоту нестандартных чувств. Когда педофилы пытаются рассуждать о чистоте детей и невозможности любить взрослых, потому что те испорченные. Когда маньяки трындят о трудном детстве и деревянных игрушках. Когда убийцы подводят под свои убийства теории о том, что мир несправедлив. И всё это вместо того, чтобы сказать: да, блядь, мы уроды, выродки рода человеческого, наш мозг жрут черные червяки, и в нас столько говна, что мы вынуждены выплескивать его на ни в чем неповинных людей, иначе захлебнемся!

Неправда. Это всё не так, не так.

Какому нормальному человеку понравилось бы трахаться под дулом пистолета?!

Ну и что? И что?!

А расскажи-ка нам, как вы еще использовали этот пистолет? Как вы его еще использовали?!

Иди ты на хер!!!

Помнишь, твой одноклассник-панк рассказывал, как они с пацанами развлекаются в электричках? Готовят салат оливье, разводят его кефиром, наливают в целлофановый пакет, и один прячет этот пакет за пазуху. Потом в электричке, на глазах изумленной публики, делает вид, что его тошнит, нагибается и льет этот жидкий салат на пол. А другие достают из карманов ложки, подставляют их под струю и жрут это. Типа жрут блевотину. Так вот ты сейчас тоже жрешь блевотину, только настоящую. Свою собственную. И будешь жрать до смерти. Скажи, вкусно тебе? Вкусно?

Я молчу. Я ничего больше не хочу говорить.

Ты знаешь, что прошлое никуда не уходит?

Я молчу.

Что оно остается навсегда, просто в другом измерении. И каждый миг, каждая секунда длится вечно. Христос в этот самый момент умирает на кресте. Вот прямо сейчас. Там, в другом слое реальности. И где-то лежит ребенок в красном комбинезончике и смотрит, как снег падает на его щеки. Ты здесь жрешь блевотину, а где-то папа-физик, рассеянный как свет, ведет в детский сад дочку.

(«Лучше бы я вышла замуж за Сашу»)

Кривой зуб, лицо в конопушках. Некрасивая, некрасивая.

Да брось ты. Нормальный ребенок.

(«Лучше бы я вышла замуж за Сашу»)

Но ведь меня бы тогда не было.

(«Лучше бы я вышла замуж за Сашу»)

А, может быть, и к лучшему?

А что было бы, если бы меня не было?

А разве было бы что-нибудь, если бы меня не было?

Меня не было бы – и ничего бы не было.

Умру я – и мир исчезнет.

Он не исчезнет.

Да, в этом-то и проблема.

Все проснутся, включат телек, будут завтракать, смеяться.

Да, то, что будут смеяться – это совсем печально.

Лучше бы он нажал на триггер тогда, в машине, когда я кончала.

Тогда бы ему пришлось убить и себя.

Страницы: 1 2 3 4 5

Опубликовано в рубрике Прочее 11.02.2012: .