Первушин «Наталия Мошина»

Первушин: Да гнать это надо от себя. Гнать. Не страдать ерундистикой. Впустую это всё. Я вот просыпаюсь каждый день рядом с чужим человеком, абсолютно чужим, я только недавно понял, недавно только вот эта ясность в мозгах наступила – просыпаюсь каждое утро, рядом чужой человек, и не любишь его, а всё равно продолжаешь про него думать, не как про чужого, понимаете? Потому что двадцать лет вместе и вообще. А зачем?

Ирина: Не понимаю…

Первушин: Ну, если чужой человек, что же за дело вам до него? Ну, правда? Ведь не может же быть никакого дела – так, если совсем отвлеченно смотреть. Не с позиций христианской морали, а если… если чисто экзистенциально.

Марина (пробегающая мимо с салатницей): У-у, какой у вас интеллектуальный разговор!

Ирина: Что вы имеете в виду?

Первушин: Да ладно. Простите. Зачем это вам. Простите.

Ирина: Вы странный очень.

Первушин: «А не странен кто ж?»…

Ирина: И правда. У всех свои тараканы. Извините. Вы расстроились, да?

Первушин: Нет. Совсем нет.

Масик (входит): Ну что, давайте уже садится, что ли?

Марина: Масик, нож принеси, плиз! К столу, к столу!

Все усаживаются.
Затемнение.

В темноте появляется огонек зажигалки, кто-то прикуривает сигарету. Постепенно загорается свет: кухня Марины, у стола сидит взлохмаченный Масик, курит, стеклянно смотрит перед собой. Заходит Первушин, останавливается у окна, за которым поздняя ночь. Молчание.

Первушин: Зачем же они так много пьют? Потом говорят, говорят, языки заплетаются, водка из глаз течет – у них-то что за проблемы, чтобы так пить? Молодые девчонки… Что там за проблемы могут быть?

Молчание.

Ну, как дела, Масик?

Масик (после паузы): Остоеб?нило всё.

Первушин подходит к нему, кладет руку на плечо, молча стоит некоторое время.

Первушин: Я понимаю, Масик. Я понимаю.

Идет в прихожую, одевается и уходит, тихонько притворив за собой дверь.

3.
Гостиная в квартире Первушина. Празднично накрытый стол. За ним сидят Первушин, его жена, сын Данил и девушка сына Аня. По телевизору идет какой-то юмористический концерт, кто-то что-то говорит дурным голосом, то и дело раздаются взрывы хохота.

Данил: Ну, что? Дом о четырех углах, поэтому давайте по четвертой.

Аня: Дань…

Данил: Ну ладно, праздник все-таки.

Лида: Ничего, Анечка, ничего.

Аня: Просто он слабенький…

Данил: Хто? Я?! Да я и литр на грудь взять могу!

Лида: Есть, чем гордиться.

Аня: Не говорите-ка.

Данил: Вот на стажировку к америкосам уеду – буду этот стол вспоминать. Водочку вот, оливьешку… У них же там оливье не готовит никто!

Лида: Да кому там… Анечка, берите еще.

Аня: Спасибо, Лидия Сергеевна.

Лида: Сыночка, ты еще с кальмарами не попробовал.

Данил: Всё попробую, мамусь, всё надкушу, не волновайся.

В телевизоре – особенно громкий взрыв смеха, все невольно оборачиваются и смотрят на экран.

Лида: Там чего-нибудь другого нет?

Данил: Когда уже кто-нибудь из сознательных граждан их торпедирует, пока они по Волге там плавают, уроды эти?

Аня смеется.

Звонок в дверь.

Первушин (быстро встает, идет в прихожую): Это ко мне!

Данил переглядывается с матерью. Она удивленно пожимает плечами.
А в прихожей Первушин встречает Ирину.

Ирина: Привет! (Чмокает его в щеку) Слушай, ну ты так неожиданно пригласил вообще! Собиралась со скоростью ракеты просто!

Первушин: Привет. Проходи давай. Раздевайся.

Смотрит, как ловко она скидывает плащик, как с шелковым шуршанием стягивает шарфик с шейки – плащик яркий, шарфик тонкий, шейка белая, пахнущая вкусными духами. А под плащиком – длинные ноги в лайкровых колготочках и отличная фигурка в блестящем мини-платьице: принарядилась девушка по случаю праздничного дня, вся сверкает и переливается. Быстро поправила прическу перед зеркалом, снова чмокнула Первушина.

Ирина: Ну? Куда?

Первушин приобнимает ее за талию, ведет в гостиную, на пороге которой Ирина резко замирает, словно натолкнувшись на что-то – даже качнуло ее, бедную.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

Опубликовано в рубрике Прочее 11.02.2012: .