ПРИНЦИП ВИЗУАЛИЗАЦИИ В ИСТОРИИ КУЛЬТУРЫ

2. Одним из терминов, обладающих широкой амплитудой значений, вбирающих в себя и вышеназванные, является меон. Его семантика сводится не к чему-то предметному, определенному, гармоничному и т.п., но — к противоположности всему этому. В ранее опубликованных трудах, где изложено актуальное для стилистической теории понимание меональности, мы подчеркивали функциональность последней в деле созидания новых моделей эстетического высказывания.3 Лакуны или, как любила говорить М. Цветаева, «бездны» между словами, а также охваченность текста просторностью страницы — как в его начале, так и в конце, — все это необходимо считать структурно-морфологическими элементами стилей релятивистского типа. Бесспорно, что вакуум, внедренный в плотный строй речения и тот, которым оно объято извне, имеет право быть отнесенным к меональной стихии. Но квКможно идентифицировать эту стихию с позиций ее семиотической специфики?

Тут не может быть упрощенного ответа, поэтому апелляция к истории эстетической мысли как нельзя более уместна.

В свое время мы писали о космологической поэтике Левкиппа и Демокрита, в соответствии с которой звезды — это буквы и слова, из них-то и слагаются литературные произведения. ® суждениях философов акцентирована и мысль о том, что составные части алфавита, а также словаря есть не что иное, как атомы, находящиеся на известном расстоянии друг от друга. Вот 31,0 расстояние («пустота») именуется как меон, который, по Платону, «нельзя назвать <...> «ничем», т. к. это «ничто» тоже есть некоторое высказывание».4 Его содержание — апофатич-н°: ведь «о нем вообще ничего нельзя сказать, оно выше всякого бытия, выше всякого ощущения и выше всякого мышления»5. Тем

не менее, повторим, это — высказывание, из чего следует, что ничтойность (запомним этот термин!) причастна космической речёвости. Однако проблема эта настолько сложна и труднд что литературоведу приходится совершать постоянные энснур. сы в прошлое, опять-таки в ту же античность, чтобы найти твердую почву для своих теоретических версий. Так обстоит дело и в данном случае.

3.    Вслед за Платоном, мы сказали, что ничтойность обладает некими признаками речения, взятого в его космической масштабности. Далее возможен такой ход рассуждений: неисследи-мая просторность ничтойности изобилует движущимися атомами

— буквами и словами. Но есть ли, кроме этих величин, и еще какие-то, могущие залегать в качестве их оснований? Ведь, как известно, кроме атомов, существуют и кварки, исходные элементы материи, так что, перед лицом этой истины, «буквы» и, тем более, «слова» — слишком крупные величины, чтобы служить начальными пунктами размышлений о высказывании в модусе его этиологии и генезиса. Освобождая последнюю фразу от налета некоторой загадочности, скажем, что мы имеем в виду актуальность древнего, «археологического» слоя культуры, точнее, письменности, а также орнамента и графического стиля вообще. Литература Серебряного века в своих стилевых исканиях обнаруживает то, что могло бы, не прибегая к вербальным ресурсам, как-то эксплицировать или дать знать о невыразимом. Первым, что здесь выдвигается как значимый символ, нужно назвать точку.

4.    В ранее опубликованных трудах мы занимались изучением этого символа и его функциональной нагруженности в стилях релятивистского типа.6 Наряду с широким спектром значений точки, было подчеркнуто одно из важнейших ее свойств: она, точка, выступает как инаковостъ по отношению к меону. Здесь же отметим, что это выражается прежде всего, если следовать логике Прокла, в ее наделенности положением и тем, что мыслитель назвал теловидностъю1, то есть морфной достоверностью, поддающейся зрительно-предметному восприятию8.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66

Опубликовано в рубрике Прочее 11.02.2012: .