ПРИНЦИП ВИЗУАЛИЗАЦИИ В ИСТОРИИ КУЛЬТУРЫ

П. А. Флоренский с его интересом к проблемам логоснос-ти и меона в художественном творчестве обратил специальное внимание на такой тип схемности, где «истинною реальностью признаются точки, некоторые центры на самом деле исходящего из них действия».12 Так что если мы берем подобные знаковые множества в положении перед еще не состоявшимся речением, то их порождающий импульс обещает претвориться в вербально воплощенную и структурированную выразительную форму. Если же они расположены за пределами лексически манифестированного высказывания, то это означает: энергий-ность выраженного содержания находит свое продолжение или в бесформенности «пустого» меона, или в синтаксически освоенном его варианте, что О. Шпенглер называл «языком дали». Нельзя за бывать и о том, что новые стили включают в себя и разрывы, «бездны» между словами, разрушая их уплотненную «тесноту» (Ю. Н. Тынянов). Точечным образом завоеванную просторность мы можем наблюдать в качестве зрительно-эстетической достоверности.

Очерченная модель высказывания и стиля в его целостной масштабности не изучена — даже и в самых общих чертах. Ее анализ невозможен без предварительной подготовки и формулирования исходных теоретических понятий. Стратегия визуализации текста базируется на безосновности «бездн» и их графической, в частности, точечной схемности. Приведем один из кратких фрагментов повести А. Белого «Котик Летаев»:

Поражался я отвагою трубочиста: любил трубочиста.

И,зная, что -

—    Ежешехинский спал в трубе, там запол -зал, как червь, и из трубы по ночам подвывает, я ду -мал: -

—    Как его там найти?

Послать трубочиста.

 

Очевидно, что теоретические суждения, касающиеся начала текста и взятые из арсенала традиционной поэтики, окажутся в разминовении со спецификой изображенного речения. Оно источается не из слова, а из меональной гущи. Просторность неисследимого символизируется точечными рядами в зачине и в финальной части фрагмента. Будучи обозначенными, эти ряды, тем не менее, не делают текст герметичным. Напротив, они придают лексическим массам признаки открытости вовне, за пределы вербализованной семантики. Слова оказываются разверстыми в сторону невыразимо глубокой и разновекторно направленной смысловой перспективы.

8. Продвигаясь далее, заметим, что структура лежащего перед нами текста, по острому наблюдению М. М. Бахтина, не поддается грамматическому определению14, потому что здесь многое остается логически не верифицируемым. В самом деле, почему «строительным» материалом речения избрано не слово, а «до-культурный» символ, каковым дано знать, среди прочего, об уходе словесной формы в текстовую мнимость? Почему никак не аргументируется строчная прерывность наррации? В силу каких причин писатель любит срединные лакуны, маркированные знаком тире, то есть линией?

Мы пришли к тому пункту, когда требуется целая система комментариев, которая была развернута нами в ранее опублико-®анных статьях. В частности, мы писали о разрывах в уплотненно-монолитной художественной речи как лакунах и зияниях, че-Рез которые осуществляется, по слову М. Цветаевой, «струенье, снвоженье» первообраза, не имеющего морфной выраженности, Но присутствующего во всех «порах» стиля. Здесь мы не будем Уклоняться от темы и перейдем к ее продолжению.

9.    Итак, линия в составе текста. Надо ли напоминать, что ЭТо

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66

Опубликовано в рубрике Прочее 11.02.2012: .