ПРИНЦИП ВИЗУАЛИЗАЦИИ В ИСТОРИИ КУЛЬТУРЫ

Вслед за прямыми и округлыми, пишет Хогарт, существуют линии частично прямые и округлые (с. 138). Художник размышляет над их эстетическими возможностями. Он пишет о том, что «прямые линии отличаются друг от друга только длиной и поэтому менее декоративны», тогда как «изогнутые линии, в связи с тем, что могут отличаться друг от друга степенью своей изогнутости, так же как и длиной, на этом основании приобретают декоративность» (Там же).

В поэтике релятивистских стилей мы неоднократно отмечали функциональную насыщенность как прямой, так и изогнутой линий, то есть схемного изображения текстового плато (И. Бродский) и его сгиба (М. Хайдеггер). Литература и философия хорошо знакомы с традицией, идущей издалека. Стоит держать в памяти суждение Хогарта: «<...> наиболее изящные формы имеют наименьшее количество прямых линий» (Там же).

Далее художник формулирует мысль, имеющую принципиальную значимость. Он говорит о том, что ведущая роль в искусстве живописи принадлежит «волнообразной линии, которая в большей мере создает красоту, чем любая из упомянутых». Поэтому ее следует называть «линией красоты» (Там же).

С опорой на собственный аналитический опыт мы можем ут' верждать, что этот тип линии составляет конфигуративную специфику релятивистских стилей, и эта их особенность наблюД2 ется не только эмпирически, но и получила у нас теоретическое

0§0снование. Нами выдвинута концепция языкового кванта как рИй1Имальной величины эстетического высказывания, залегающего в глубинах художественной речи новой формации, что позво-даою отнести стиль некоторых футуристов и А. Белого к области волновой поэтики. Кажется, эта мысль находит поддержку в современном литературоведении31, хотя и без должной историко-культурной аргументации.

Как мы полагаем, полезно знать соображения Хогарта и о другой разновидности линии — змеевидной. Дело в том, что новая поэтика отличается от всех иных тем, что она открыла, как писал С. К. Маковский, феномен «змеения красоты»32. Однако, то, что было очевидно эстетикам, наиболее чутким к новаторству в современном им искусстве, до сих пор не нашло профессионального осмысления в литературоведении. Змеевидность расширяет наши представления о графических возможностях стилей и того, что выше мы назвали конфигуративной линией. Именно с помощью ее разнообразных модификаций только и могло быть осуществлено размещение текста в пространстве неисследимо-то. Прямая линия слишком бедна, чтобы быть этиологическим источником красоты с известной дозой иррациональности. А то, что вообще всякая кривизна в новой поэтике обусловлена кван-тованностью художественной речи, мы уже знаем.

Змеевидная линия трудно поддается описанию, о чем говорит и сам Хогарт (см.: с. 147). И все же сделать это возможно. Судя по тому, в каком направлении развивается мысль автора трактата, эта линия обладает большей, чем любая другая, формотворческой интенсивностью. В чем это проявляется? В активности сгиба как преобразующего импульса. Так, например, при воссоздании такой вещи, как рог, надо учитывать его изгиб, чтобы пунктирная линия, проходящая через середину предмета, превратилась в красивую волнообразную. Увеличение скрученности вещи ведет к тому, что линия из волнообразной становится змеевидной (Там же)33. Вообще возрастание момента кривизны вскрывает генеративное свойство линии: усиление признаков ивзнтованности (в данном случае — сгиба) пунктирной линии влечет за собой рождение линии красоты, а та, в свою очередь, приобретает эффект змеения.

Для понимания релятивистской поэтики исследователь соображения художника о том, что «способ состав

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66

Опубликовано в рубрике Прочее 11.02.2012: .