ПРИНЦИП ВИЗУАЛИЗАЦИИ В ИСТОРИИ КУЛЬТУРЫ

2)    повторение внешней структуры: шесть строф по четыре строки, использование четырёхстопного ямба с пиррихиями, перекрёстная точная рифмовка с чередованием мужских и женских рифм;

3)    отражение приёма анафорического построения строфы:

у А. С. Пушкина:    у А. А.Тарковского:

И сердце бьётся в упоенье,    И лестницу мне опустила,

И для него воскресли вновь    И вывела на божий свет,

И божество, и вдохновенье,    И леность сердца мне простила

И жизнь, и слёзы, и любовь.    Пусть хоть теперь, на склоне лет.

Обращение к стихотворению «Я помню чудное мгновенье.. заставляет нас вспомнить мотив пленения, рабства и освобождения. «В глуши, во мраке заточенья» находится герой стихотворения А. С. Пушкина, и герой А. А. Тарковского ощущает себя пленником. И поэтому муза дарит ему не только пробуждение души, но прощает ему «леность сердца» и дарует свободу, свет, которые воплощаются для лирического героя в способности творить настоящие стихи. Муза — лишь «мимолётное виденье», а поэзия остаётся с поэтом навсегда. Но муза — это и «гений чистой красоты», а потому её появление нельзя считать только лишь «чудным мгновеньем». Она способна спасти, и тогда «ленивое» сердце вновь «бьётся в упоенье», и для него воскресает «белый свет», в котором «и божество, и вдохновенье, и жизнь, и слёзы, и любовь» — а именно к этим строкам отсылает нас А. А. Тарковский «заимствованием приёма».

Итак, мы видим, что эпиграф требует возвращения к нему после прочтения текста стихотворения, когда он воспринимается иначе, чем до прочтения. Теперь становится ясным, почему взяты только сравнительные обороты, а не предложения целиком: явление музы — это не просто «чудное мгновенье» и «пробуждение, это и «чудное мгновенье», и «пробуждение» души», и, самое главное, — обретение свободы и способности творить.

Таким образом, интертекстуальный подход к стихотворе-I нию А. А. Тарковского «Как тот Кавказский Пленник в яме...» из цикла «Пушкинские эпиграфы» позволяет понять его смысл. Ин-I тертекстуальный анализ трёх других стихотворений цикла по-

I зволяет обнаружить внутреннюю причину, объединившую их, ' — общность темы (поэт и поэзия) и идеи: невозможность свободного существования поэта без истинной поэзии. Тогда по-Iдругому читается и название: «Пушкинские эпиграфы» — это не

I. только строки А. С. Пушкина, взятые в качестве эпиграфа, но и ; все интенции, отразившиеся в творчестве последующих поэтов. Г Как эпиграф «выполняет роль экспозиции» (3; 141), необходи-

-

мои для произведения, и является «вершиннои точкой, с которой ’ обозревается едва ли не всё пространство сочинения» (1; 301), ’так и всё творчество А. С. Пушкина стало необходимой «вершиной», которой определились и сконцентрировались важнейшие темы и идеи, развивающиеся в дальнейшем.

Н.Н. Брагина

«МУСОРНЫЙ ВЕТЕР» А. ПЛАТОНОВА:

опыт психоаналитической девизуализации

насос центробежный цнс

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66

Опубликовано в рубрике Прочее 11.02.2012: .