ПРИНЦИП ВИЗУАЛИЗАЦИИ В ИСТОРИИ КУЛЬТУРЫ

В структурно-композиционном отношении эта «Философская антропология» трёхчастна, позволим себе сказать, имеет тринитарную морфологию; содержательно же она обязана всей внутренней логике тематизированной интеллектуальной истории Нового времени: Предмет (Часть 1: «Что изучает философская антропология?») — Природа (Часть 2: «Проблемы родового человека») — Свобода (Часть 3: «Экзистенциальные проблемы философской антропологии»). Исходно моделируется нечто такое, в чём гармонически высветляется драма несовпадения сущности и существования. Поскольку это метаповествование имеет древнегреческие и христианские предпосылки — Античность и Средние века рассмотрены тут как некое великое Время Оно, когда был совершён поворот от космоса к человеку. Мы помним шпенг-

леровские инвективы против «общепринятой периодизации», весьма остроумные, но поскольку она стала нашей академической повседневностью, внимание к её собственной логике остаётся делом не только вкуса...

Книгу читать легко и местами весьма интересно, но писать о ней необычайно трудно. Виндельбанд где-то заметил, что не только мир идеей Платона нам интересен, но и сам Платон нам интересен... Постижение этого труда надо бы начать с его почерка — глубоко нетривиальной творческой осанки самого его автора, а это дано далеко не каждому читателю. Сверхавтор мучительно (не только смеясь...) рождает сверхчитателя.

Самые сильные страницы книги посвящены человеческим возрастам. Но сила эта — прежде всего, в психологической достоверности. Посвящённого охватывает липкая жуть: на психологическом уровне моделируются метафизические сферы... Разумеется, возможны и неизбежны психологические проекции метафизики, но смешение иерархий этих планов для подлинного традиционалиста невыносимо. Психоделика Грофа — безо всякой критической рефлексии... Последней удостаивается здесь даже традиционно понимаемое христианство. Такая «эзотерика» в лучшем случае — капли на ночь. Впрочем, опасны передозировки!

Альтер-антропология вполне возможна: например, книга Рене Генона «Человек и его становление согласно Веданте»... Не следует считать нашу исходную критическую ноту принципиально антиантропологической. Но в рецензируемой книге теокосмо-логическая возможность антропоса перекрыта фундаментальным доверием к этому-только-этому его состоянию. Позволительно задуматься: повседневность субъективно фантазийна и объективно проблематична, исходно зависит от того, чем мы её наполняем, и в конечном счёте не имеет чётко фиксированных границ, её эмпирическая достоверность — морок, сон; на чём выстроено доверие к психизму? Возникает мысль: его происхождение в чистом виде эмотивно.

Безрелигиозное сознание, христианство и эзотерика рассматриваются как аксиологически равноправные формы антропологического сознания (впрочем, с некой смягчённо-умеренной симпатией к эзотерике) — это наивный оптимизм автора, которой просто не хочется видеть духовной гибельности материалистической неомифологии (тотальной онтологической профанации),

великолепно показанной А.Ф. Лосевым, и реальной опасности оккультного бытийного плана (потеря узнавания инфернальное -ти, демонических энергий внеантропогенного происхождения, тотально прельщающих людей сегодня).

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66

Опубликовано в рубрике Прочее 11.02.2012: .