ПРОЩАЛЬНОЕ СИЯНИЕ

Преподобный Хилл. С тех пор церковь очень изменилась.
Дональд. Боюсь, я просто не верую во Христа... Но это не мешает мне уважать некоторые его идеи.
Преподобный Хилл. Ваша мать говорила мне, что вы ученый.
Дональд. Да, я изучаю нервную систему человека. Она похожа на компьютер.
Преподобный Хилл. Вы пытаетесь создать искусственный интеллект?
Дональд. Да.
Преподобный Хилл. Вы верите в то, что наш разум похож на запрограммированную машину?
Дональд. Ну, не стоит упрощать. Но вы близки к истине... Мы приблизились к тайне человеческого мозга, сымитировав нервную систему простейших организмов – плоских червей и слизняков. Когда-нибудь, возможно, даже очень скоро, мы сможем воспроизвести искусственную жизнь.
Преподобный Хилл. Вы полагаете?
Дональд. Абсолютно уверен.
Преподобный Хилл. Вы уверены в том, что называете вещи своими именами, когда говорите о том, что создано наукой, как о «жизни»? Все-таки это только машины.
Дональд. Уверен. Потому что рано или поздно эти машины будут думать, воспроизводить себя и эволюционировать. Почему мы должны называть их машинами, если их поведение невозможно будет отличить от нашего собственного?

Пауза.

Преподобный Хилл. Вы когда-нибудь видели, как умирает человек?
Дональд. Нет.
Преподобный Хилл. Вчера вечером я шел домой. У железнодорожного полотна росла порыжелая трава. У меня было ощущение, что эти сорняки в самый момент своей гибели дарят нам свою настоящую красоту. Некоторые из них вопреки всему расцвели яркими цветками в то время, как другие, более изысканные, потускнели, посерели, почернели. Вы вряд ли где-либо еще найдете то разнообразие расцветок и фактур, которое встречается в природе, – возьмите хотя бы коралловые рифы. Люди в момент умирания тоже по-разному себя проявляют – они раскрываются своим близким или же наоборот уходят в себя, мужественно принимают смерть или же бесконечно жалуются на боль в тех кротких словах и вздохах, которые они без устали повторяют. Есть в этом особое изящество и даже особая сложная красота, которую каждый может наблюдать, если рядом с ними отживает свое время пожилой человек. Вот как те сорняки у дороги... Видит она меня или нет, но одна старуха, которую я знаю, радостно воркует: «Ди-ди-ди-ди-ди!» Если бы так поступал ребенок, все сочли бы это за наивысшую благодать, и вот спрашивается, почему мы принимаем это как трагедию, если такое случается с человеком в летах? Получается, что мы относимся к людям как к функции. Но на самом деле даже если разум умирает, остается в человеке какое-то сияние. За неимением лучшего термина, назовем это душой...
Дональд. То, что вы зовете душой...

Входит Тэмми.

Тэмми. Вы можете идти к вашей матери.
Преподобный Хилл. Думаю, что нам предоставиться случай продолжить наш разговор.
Дональд. Продолжим.
Сцена пятая

Клара уснула прямо за карточным столом. В ее руках несколько игральных карт. Патрик сидит за столом и смотрит на нее. Она открывает глаза.

Клара. Я уснула. Закрыла на секунду глаза и тут же уснула.
Патрик. Сейчас хорошо себя чувствуете?
Клара. Вроде да. Сон лечит. А я вот думаю все о переселенцах. Среди них были такие... В наших краях вообще никто не селился несколько веков. Для первых переселенцев землей обетованной были их примитивные хижины. Как-то вечером я зашла в баптистскую церковь. И они мне сказали: «Зачем ты пришла к нам? Посмотреть на нас?» Странно, они подумали, что я над ними издеваюсь. И тогда я пошла в англиканскую церковь2. У меня была тетка, которая уехала в Штаты и вступила там в Армию спасения. Она очень любила петь, и поэтому посвятила армии всю свою жизнь, так никогда и не выйдя замуж. Так что, видите, вокруг нас очень много самых разнообразных людей. Сиди и гадай.

Пауза.

Кажется, я вас где-то уже видела.
Патрик. Я - Патрик... Мы играли в карты. Сейчас ваш ход.

Клара смотрит на свои карты.

Клара. Ах господи боже ты мой! Я не могу разобраться, когда все не так, как надо.
Патрик. Так вы ходите?

Клара смотрит на карты на столе.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

Опубликовано в рубрике Основное 21.01.2011: .