Вишневые севера

КУРОЧКИН (выключает радио). У меня, можно сказать, в жизни самое из всех волнующее переживание, а этот…
ГАЛЯ. И кто же избранница?
КУРОЧКИН. Не скажу. Она!
ГАЛЯ. Кто она, Лукерья Васильевна, что ли?
ЛУКЕРЬЯ (выронила карты). Ой.
КУРОЧКИН. Чего «ой»? Чего «ой», спрашиваю?
ГАЛЯ. Ой, а я догадалась - кто.
КУРОЧКИН. Опять «ой»? Зачем «ой»?
ГАЛЯ. Этому не бывать.
КУРОЧКИН. Бывать. (Подходит к зеркалу, охорашивается.)
ГАЛЯ. Никогда.
КУРОЧКИН. Не спорь со старшими. Я сказал «да», значит «да».
ГАЛЯ. Нет.
КУРОЧКИН. А я говорю: факт. Чем это Курочкин плох?
ГАЛЯ. А чем хорош-то?
ЛУКЕРЬЯ (любуется Курочкиным). Уж чего говорить, хорош. С семнадцати лет к тебе неравнодушие имею.
КУРОЧКИН. Как, с семнадцати? Меня тогда на свете не было.
ЛУКЕРЬЯ. Не с моих, с твоих семнадцати годов.
Входит Ольга.
ОЛЬГА (снимает тулуп). Добрый вечер. Ой, щиплет как… ворона на лету упала, замёрзла.
КУРОЧКИН. Февраль прощается. Март полегче будет.
ОЛЬГА. Курочкин, ты-то как здесь? Или в совхоз решил податься?
КУРОЧКИН. Придётся, и в совхоз поступлю. Я всё могу. Я к тебе.
ОЛЬГА. По какому вопросу?
КУРОЧКИН. Надумал жениться.
ОЛЬГА. Поздравляю. Только я спекулянтам разрешений на свадьбу не выдаю. Я всего лишь совхозный бригадир.
ЛУКЕРЬЯ (гадает). Оленька! Свадьба-то, и взаправду падает. На тебя прикинула, - быть свадьбе.
ОЛЬГА. Вряд ли.
КУРОЧКИН. Быть!
ОЛЬГА. А ты-то, чего? О моей свадьбе речь. Погулять захотелось?
КУРОЧКИН. Ну, насчёт погулять жених тоже не последняя фигура на свадьбе.
ОЛЬГА. Кто жених – ты? На моей свадьбе! (Хохочет.) Ой, не могу…
КУРОЧКИН. И ты туда же – «ойкать»? Обидеть все меня норовите!
ГАЛЯ (над картами). Король пик. Брюнет! Брюнет падает.
ЛУКЕРЬЯ. Кабыть.
КУРОЧКИН. Чего?
ЛУКЕРЬЯ. Кабыть брюнет.
ГАЛЯ. А ты?
КУРОЧКИН. Что я?
ЛУКЕРЬЯ. Ты - блондин, Колюня.
КУРОЧКИН. Как фамилия королю?
ЛУКЕРЬЯ. Карты не милиция, чтоб людей выдавать.
КУРОЧКИН. Так я вам объясню. Я блондин, это вы точно подметили. Но я же и брюнет. Потому что ночью, как говорится, все кошки серые. А в семейной жизни главное – ночь. Если в ночи между супругами всё ладно, то днём уже и не важно, какого они оба цвета. Вот так. А теперь главный козырь нашего мероприятия. (Достаёт из кармана аудио - кассету.) Галина, магнитофон! Вот здесь, на кассете, минусовка, то есть музыкальный аккомпанемент без голоса. А здесь, в моём внутреннем мире, тот самый плюс, которого не хватает на кассете – мой голос, со словами. (Вставляет кассету в магнитофон.) А когда минус и плюс соединяются, что получается? Чувство. И сейчас вы это чувство услышите не понаслышке. (Включает магнитофон и поёт песню «С неба звёздочку достану».)
ЛУКЕРЬЯ. Театр оперы и балета, одновременно… браво!
ОЛЬГА. Коленька… милый…
КУРОЧКИН. Вот! Все слышали? Всегда ты меня так зовёшь: «Коленька, милый… дорогой… хороший!»
ОЛЬГА. Ну, с «хорошим» это ты загибаешь. А «милый», «дорогой»… что ж в этих словах такого? Я ж тебя знаю, вместе росли, вместе учились…
ГАЛЯ. Слыхала я про дорогого Рыжика, дорого он всем обходился.
КУРОЧКИН. Рыжик!? Это про кого? Про меня!? Эх, люди.
ЛУКЕРЬЯ (над картами). Планида. Что на сердце лежит, на предмете, посмотрим. Скажи, пожалуйста, опять он!
КУРОЧКИН. Брюнет?
ЛУКЕРЬЯ. Настойчивый. Неприятность какая-то…
КУРОЧКИН. Развод после необдуманного бракосочетания с брюнетом.
ГАЛЯ. Ольга ничего необдуманного не делает.
ЛУКЕРЬЯ. Так, не поняла я, как тут, сладилось у нас… или?
КУРОЧКИН. Ольга, что скажешь - да?
ГАЛЯ. Нет.
КУРОЧКИН. Тебе-то!
ОЛЬГА. Конечно, нет, Николай Терентьевич. Я замуж не собираюсь. А уж если выйду, не разведусь. Не думай даже.
КУРОЧКИН. Унылая картина. Я возвращаю себе кассету. Вы в ответе будете, если я сейчас напьюсь и замёрзну. Найдёте утром на дороге, ответите прокурору за мои прекрасные кудри в снегу. Всё, предупредил официально.
Входят Василиса и Авдей.
АВДЕЙ. Добрый вечер всем.
ВАСИЛИСА. Лукерья? Ты тут зачем? Карты! Гадаешь! В моём доме! Убери сейчас же. Зачем пришла, спрашиваю?

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16

Опубликовано в рубрике Прочее 08.08.2012: .