Вильям Льюс «Зельда»

ЗЕЛЬДА. Нет, мама, я не о том. Я четко не представляю себе, какая же я была. Мне кажется, что я была просто никем и я до сих пор не знаю, стала ли я собой или я все еще никто. Плакала ли я по ночам, раздражала ли вас, хотели вы с папой, чтобы я умерла?
ГОЛОС. Зельда, что за вздор! Все мои дети были такие милашки.
ЗЕЛЬДА. Мама, о других не хочу ничего слышать. Я хочу толь­ко узнать о себе. Миссис Кэвэноу постоянно твердила, что она никогда в жизни своей не видела более несносной девчонки, чем я. Это правда?
ГОЛОС. Ее маленькая Клара была косолапой и косоглазой. Вы­литый отец. Джесси Кэвэноу просто завидовала.
ЗЕЛЬДА. Но все же, мама, какая я была?
ГОЛОС. Ты была сущей мечтой, ангелочком, Зельда. Все мои де­ти были особенными.
ЗЕЛЬДА. Спасибо, мамочка. (Публике). Розалинда говорит, что я была маминой любимицей. Мама не отлучала меня от груди до тех пор, пока я не смогла перегрызть куриную косточку.
Часы пробили три.
О, доктор Кэррол сейчас придет, чтобы провести со мной небольшой разговор по душам. Уверена, он считает меня неизлечимо больной. Да, да. Это именно так.
Отодвигает качалку вглубь сцены. Прячет папку под по­душку на стуле и на нее садится.
Не надо было мне тайком брать эту папку, чтобы все узнать. А я и так все знаю по его виду. По его глазам.
Встает, направляет лампу прямо на свой стул. Снова садится, яркий свет падает ей в лицо.
- немигающий свет кобры.
Подходит на цыпочках к двери слева, прислушивается. Осторожно открывает дверь. Отступает, пораженная ослепительным светом.
Доктор Кэррол! (Растерянно). Доктор Кэррол, вы говорили с моей мамой? Я хочу поехать на Пасху домой. (Закрывает дверь). Да, я плохо спала. Вы говорили с мамой? Я знаю, она хочет, чтобы я приехала домой. Вы только ей позвоните. Понимаете, мама стареет. Мне страшно подумать, что в этом году она еще постареет на целый год Мне так грустно. Мне так...(Всхлипывает, садится). Мне... да... да... (Устало закрывает глаза, считает). 100, 99... Клянусь богом, психиат­рия хуже всякого колдовства... 98... Она создает иллюзию надеж­ды, когда надежды нет... 97... Я сама себе кажусь такой стран­ной. Смотрю в окно и вижу людей, копошащихся как муравьи в бу­тылке, и я теряю контроль над собой... Какой абсурд, какая поте­ря времени. Я не могу отчетливо представить себя в прошлом, как бы я не старалась... 89... Я кидаю все в одну большую кучу, ко­торую я называю прошлым.
ГОЛОС. Продолжайте, миссис Фицджеральд.
ЗЕЛЬДА. Боже милостивый, как я ненавижу этот голос. (Пауза). Предупреждаю, что это будет рассказ о безграничном одиночестве.
ГОЛОС. Говорите все, что вспомните.
ЗЕЛЬДА. О, да... хорошо. Мы жили с мужем в большом доме на берегу реки. В Уилмингтоне.
Останавливается. Внезапно на нее подействовала обста­новка. Открывает глаза, испуганно вскакивает.
Погодите, одну минуту. Это не Уилмингтон. Так где же я?
ГОЛОС. Успокойтесь. Все идет хорошо.
ЗЕЛЬДА. Но где же я? О черт побери! (Садится). Ох, Эллерсли. Да, Эллерсли. На берегу Делавара. И в нашу сторону дул ветер с реки. Место было пыльное. Иногда, не так уж часто, мы делали всякие глупости. И все же, мы были счастливы. Правда, мы как-то даже и не задумывались - счастливы мы или нет. Возможно нам ка­залось, что счастье это нечто особенное.
Выпрямляется, охваченная внезапным воспоминанием.
Доктор Кэррол, вы видите эти украшения. Мы вынимаем их каждый год, с тех пор, когда я была девочкой.
ГОЛОС. Какие украшения?
ЗЕЛЬДА. Закройте глаза, доктор Кэррол, быть может тогда вы их увидите. Елочные украшения, что же еще? Быть может нам поме­няться местами?
ГОЛОС. Опишите их.
ЗЕЛЬДА. Райские птички со стеклянными хвостиками спиралькой. И те маленькие серебряные колокольчики, которые всю ночь звене­ли сами по себе.
Проходит за спинку стула. Мы слышим звук разбивающейся игрушки.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17

Опубликовано в рубрике Основное 03.12.2010: .